ПЛАСТИЛИНОВАЯ ЖИЗНЬ:
УБИЙСТВО КСЕРОКСОМ

[в начало раздела] [назад] [дальше]

6

Вы догадались совершенно верно: когда день склонился к ночи, в квартире убиенного Гэндона собралась практически вся редакция дико полезного и жизненно необходимого людям периодического издания "Гудок из подполья". Не хватало только шефа-редактора, но я, будучи природным оптимистом, в течение часа упорно не терял надежды уви деть его, а когда Беккет так и не заявился, вызвал сержанта Майлса и запросил у него казенный транспорт, поскольку обстоятельства настоятельно требовали переместить задержанных в управление: в квартире Гэндона такой большой компании решительно негде было разместиться (вся явившаяся к покойному четверка к тому времени была уже надежно упакована, но как следует сидеть мог только Каливки - в туалете). Троих я поместил в ванной, со всех сторон обмотав их скотчем, что исключало как побег, так и возможность сговора.

Хорошенькие дела: не вступая в беседу ни с кем кроме Мика, я точно знал, что и прочие журналюги приперлись к Гэндону сугубо в поисках нужных им документов, до которых они не могли добраться, пока Эммет своим ходом передвигался по Тумпстаунским мостовым. Приоткрывалась еще одна сторона жизни и деятельности покойного - он был очевидным шантажистом, а это значит, что убить его могла вся редакция "Гудка", включая и отсутствующего шефа-редактора. И все они могли знать, что сердце милейшего Эммета не выдержит неожиданной встречи с электричеством. Возможен преступный сговор: в то время, когда Каливки сторожил редакционный сортир, где Гэндон вдумчиво освобождался от вторичного продукта, Уиллоу с Мормиком подводили провода, а Виола Кайзерманн подкладывала в заинтересовавшую Эммета папочку особо вкусные материалы. Беккет в это время запросто мог позвонить Гэндону прямо в сортир и, изобразив подателя объявления, пудрить покойнику мозги, задерживая его на унитазе необходимое количество времени. Чем не картина преступления? Может, так оно все и было? Хотя я по-прежнему не понимал, к чему такие сложности. Замочить человека в сортире - да это же милое дело! Он входит, садится, ты заходишь в соседнюю кабинку - пара пуль из пистолета с глушителем и все дела: клиент тужится вечно. Впрочем, возможны варианты: он входит, садится, ты проникаешь в соседнюю кабинку и перебрасываешь через перегородку пару бетонных блоков. Или мешок кирпичей. Можно еще расковырять потолок, чтобы подумали, будто бетон упал с потолка. Или отравить клиента газом, запустить в унитаз гадюку, чтобы цапнула за задницу, науськать психованного хомяка с намазанными кураре резцами - да мало ли, что можно придумать! Дэвлин прав: народ нынче пошел изобретательный, с юмором.

Возможно, в "Гудке" собрались сплошь извращенцы, природа которых восставала против того, чтобы идти простыми, проторенными путями. В любом случае провести ночь в камере им будет крайне полезно - средство это чудодейственное, способствующее плодотворным раздумьям и последующему достижению просветления, - так что оказавшись у дверей управления, я распорядился поместить задержанных в самый дальний, зловещий и загаженный угол нашего изолятора (в одиночные камеры, разумеется) и не вступать с ними ни в какие контакты до моего возвращения.

- Мне нужны еще люди, - заявил я, вторгаясь в кабинет к инспектору Баттлеру. Дэвлин, с неохотой оторвавшись от экрана компьютера, поднял на меня пустые глаза. - Нужны люди, у которых есть голова на плечах. - И, видя, что Баттлер слегка прищурился, размышляя, не сказал ли я гадость про его сотрудников, поспешно пояснил:

- У нашего милейшего Гэндона на квартире - залежи хорошо структурированной информации, с которой нужно немедленно ознакомиться. Хотя бы поверхностно - чтобы представлять, что там вообще есть. Поэтому нужен пяток достаточно сообразительных полицейских, которые быстренько все это перевезут сюда, а потом пролистают и составят резюме.

Дэвлин продолжал безмолвно сверлить меня взглядом. Потом откинулся на спинку кресла и достал из внутреннего кармана пиджака громадную сигару. Откусил кончик и плюнул им в корзину для бумаг. Попал. Но на квадратном лице удовольствия от попадания не отразилось. И если в инспекторе мои слова и пробудили к жизни мыслительные процессы, то развивались те процессы очень глубоко, внешне себя никак не проявляя.

- Впрочем, сэр, - продолжил я, видя, что Баттлер не собирается радовать меня звуками своего ангельского голоса. - Если по инструкции положено передать эти ценные материалы для анализа в отдел по контролю за информацией, то можно поступить и так. Главное, чтобы процесс пошел.

При упоминании отдела по контролю за информацией Дэвлин проделал энергичную гимнастику для бровей, то есть еле заметно поднял их вверх, а потом водворил на место. Но это легкое, чуть заметное движение было исполнено такой силы, что становилось ясно: предложенная мною перспектива инспектору явно не понравилась.

- К дьяволу контролеров, - бесцветным тоном изрек он и вставил сигару в рот. - В жопу. Они и так всюду суют свой нос. - Баттлер нажал на кнопку селектора. - Баллини! Эй, Баллини! Тащи свою задницу сюда, да возьми с собой еще троих. Живо!

В коридоре раздался стадный топот, дверь распахнулась, стукнувшись о стенку, и в кабинете возник здоровенный - скорее толстый - верзила с пухлым лицом подростка-переростка; из-за его плеча выглядывали еще три человека в форме. Явившийся пожирал инспектора преданным взглядом.

- Баллини, - мускулистый палец инспектора нацелился здоровяку в грудь. - Поступаете в распоряжение сержанта Дэдлиба.

- Так точно! - Баллини вытянулся и повернул крупную голову ко мне. - Сэр!

- Дэдлиб. Накопаете чего - тут же сообщите, - напутствовал меня Дэвлин и вернулся к монитору.

Полицейский Баллини и его люди оказались настоящим кладом в деле перетаскивания тяжестей: повинуясь моим мудрым указаниям, они за какой-то час переправили архив Гэндона в машину, умудрившись почти ничего не растерять по дороге. На каждой стопке папок я нарисовал фломастером порядковое число и изобразил на бумажке план квартиры: где что лежало. В замысел входило воссоздать первоначальное расположение папок. Я решил, что это важно. Главное, чтобы бравый полицейский со своими ребятами ничего не напутал: появились у меня определенные сомнения, ибо после пятнадцати минут совместной работы я догадался, что голова - далеко не самое сильное место в откормленном организме Баллини. Да что уж там: голова определенно была слабым местом верзилы. Говоря проще, Баллини показался мне законченным идиотом. Очень исполнительным и даже дотошным, но - идиотом. Что имел в виду Дэвлин, придавая мне этого замечательного человека, - оставалось только догадываться. Надо думать, ничего плохого. Быть может, это такое испытание для каждого новичка, поступающего на службу в полицию славного городишки Тумпстауна - немного поработать с Баллини?

Когда квартира Гэндона была очищена от архива и немного улеглась поднятая расторопными полицейскими пыль, я проследил, как Баллини с ребятами медленно, чтобы не развалить сложенные в кузове папки, отъехали в управление, и даже помахал им рукой на прощание (от чего Баллини пришел в радостный восторг и чуть не вывалился из кабины грузовичка, салютуя в ответ) - а затем потопал по лестнице обратно на галерею.

В который уже раз отомкнув три замка, я вошел в прихожую, потянул носом затхлый воздух а потом сорвал шторы и распахнул ближайшее окно; сразу стало легче. При свете неярких, лишенных абажуров лампочек - на город уже спустилась ночь - освобожденная от скопища бумаг квартира Гэндона выглядела просторно: мебели в ней оказалось крайне мало. Да и вообще, если сделать капитальный ремонт, то тут вполне можно будет жить. Не так уж и плохо: центр города, исторический переулок, древний дом. Кстати, надо и мне подумать о постоянном обиталище. Не век же номер в гостинице снимать.

Начав слева от двери, я быстро обыскал всю квартиру, стараясь не упускать ни одной лежащей на поверхности мелочи, и вскоре стал обладателем разных любопытных вещей. В ножках стола обнаружились примитивные тайники, откуда я не без труда вытряс несколько закладок свернутых в трубочку крупных купюр - на первый взгляд, тысяч десять долларов; снизу к кровати удобно крепилось хорошо смазанное помповое ружье; за одним из стеллажей, недалеко от входной двери, на специальных гвоздиках покоился "дезерт игл" - старенький, но тоже в очень хорошем состоянии; пистолет был размещен так, что достать его не составляло особого труда сразу, как только войдешь в дверь: сунул руку за стеллаж и готово. Из туалетного бачка я извлек сверток, надежно укутанный несколькими слоями толстого полиэтилена; в свертке белел порошок, в котором угадывался героин высокой очистки. Но самое интересное было найдено в тайном хранилище, устроенном в крышке стола, в выдвигающемся после нажатия на незаметный выступ в правом дальнем углу незаметном, не более полутора сантиметров толщиной, ящике - несколько листков бумаги, на которых все тем же неразборчивым почерком были выведены три колонки названий и всяких загадочных цифр и букв (надо думать, условных обозначений). Что касается левой колонки, то с ней все было, вроде бы, ясно: тут одно под другим шли названия, имена и темы - например, "Шэлд" (пионер тумпстаунской индустрии), Аллен Дик Дройт (господин шериф, мой главный начальник) или, скажем, все то же "Электричество". Листков было десять, а почерк - кривой и вполне убористый. Я наткнулся на каталог архива, где левый столбец очевидно являл собой список разделов, а две другие колонки - обозначали расположение единиц хранения и дополнительную полезную информацию.

Некоторые позиции в каталоге были помечены жирными красными крестами, рядом со многими стояли черные галочки, а кое-где были еще добавлены мелкие карандашные заметки. Так, рядом с украшенным красным крестом, пятым сверху "Панакози" (фамилия?) Гэндон накарябал "кошки", а радом с "Шэлдом" - "вилы". Ну "вилы" - это понятно, не сладилось что-то у Гэндона с "Шэлдом", а вот кто такой Панакози и что у него за дела кошками? Впрочем, не исключено, что при более детальном обыске найдется что-то гораздо более существенное и кошки так или иначе разъяснятся, но это я запланировал на утро: нагоню сюда специалистов, пусть все перероют и разберут на части. Гэндон и его фундаментальная деятельность этого вполне достойны.

Вдруг я затылком ощутил чей-то взгляд и резко обернулся, одновременно выдергивая из наплечной кобуры "беретту", - в распахнутом окне мелькнула и исчезла рыжая голова и тут же раздался легкий дробный топот: подглядывавший за мной давешний мальчик спешно покинул свой наблюдательный пост.

Я высунулся в окно, но парнишки уж простыл и след, да и темень стояла порядочная. Убрав "беретту" на место, я достал сигареты и едва успел прикурить, как до меня донеслись отголоски далеких, но отчетливых выстрелов.

[в начало раздела] [назад] [дальше]