ПЛАСТИЛИНОВАЯ ЖИЗНЬ:
УБИЙСТВО КСЕРОКСОМ

[в начало раздела] [назад] [дальше]

4

Я провел несколько длинных как жизнь часов в редакции этого самого "Гудка из подполья" - не очень богатой газетенки в двадцать четыре страницы, публиковавшей самые разные объявления: от элементарной рекламы и до коротких сообщений в несколько слов, смысл которых был понятен только посвященным. Я внимательно выслушал шефа-редактора, три раза с трудом удержавшись от того, чтобы врезать ему, - особенно в конце нашего разговора, когда Беккет все же пришел к выводу, что я над ним определенно издеваюсь; потом побеседовал с остальными жертвами ограничения свободы слова - длинным худым типом, который оказался Юзом Уиллоу и был крайне невоздержан по части качания прав, так что пришлось пригрозить ему заключением на три дня за непочтительное обращение с представителем власти. Юза сменил Гас Мормик, молодой, но уже ворчливый очкарик без особых примет, но с крайне скверным характером - впрочем, после получасового разговора выяснилось, что Мормик на самом деле вполне приличный человек, обладающий даже чувством юмора; просто нервная жизнь охотника за хорошо оплачиваемыми объявлениями наложила неизгладимый отпечаток на его артистическую натуру. Зато с Миком Каливки, коротко остриженным, крашенным в пакостный рыжий цвет блондином с правильными чертами лица и удивительно маленькими ушами пришлось изрядно повозиться: мистер Каливки отвечал односложно, все время вытирая потеющее лицо тыльной стороной ладони, глазки его непрерывно бегали по сторонам; потом он и вовсе замолчал и уставивился в одному ему ведомую точку за правым моим плечом. Крайне не повезло и с пятой обитательницей кладовки - медноволосой субтильной дамочкой с донельзя перетянутой корсетом талией; она звалась Виола Кайзерманн, исполняла обязанности секретарши и обнаружила тело. Едва войдя в кабинет, Виола тут же закатила истерику - просто так, без повода, надо думать, исключительно ради самоутверждения. Я как мог ее утешил, то есть плеснул из стакана в лицо водой, после чего она как ни в чем не бывало утерлась и безо всякого перехода принялась ко мне клеиться, так что настроить Виолу на нужный лад оказалось весьма непросто.

Так или иначе, но по совокупности полученных мною разрозненных показаний выходило, что покойный господин Гэндон был личностью наимерзейшей, готовой подложить собаку буквально каждому, невзирая на должности и лица; никто не знал, были ли у него друзья или вообще жил ли на свете хотя бы один человек, который не мечтал бы прибить Гэндона уже после пяти минут знакомства. "Мерзавец! Мерзавец!" - решительно заклеймила покойника мисс Кайзерманн и стала делать недвусмысленные намеки на то, что Гэндон неоднократно пытался овладеть ею прямо на рабочем месте. "Подонок", - сдержанно обронил мистер Каливки, но в подробности вдаваться отказался. "Чтоб он сдох!" - эмоционально, но несколько запоздало потребовал Юз Уиллоу, а Гас Мормик, убедившись, что я не какой-нибудь там тупой солдафон, а человек с принципами, поведал, что уже полгода как мечтает перейти в другое место, потому что Гэндон создал в редакции совершенно невыносимую атмосферу: никогда не считал нужным думать, что говорит, и в результате говорил, что думает. Один шеф-редактор характеризовал своего бывшего подчиненного сдержанно - как хорошего работника, неизменно достигавшего цели; но и в его словах сквозило плохо скрываемое неодобрение.

Таким образом, из этой теплой компании пристукнуть Гэндона мог любой, тем более что убийство было совершено просто и со вкусом: преступник несомненно был в курсе графика дежурств в газете и знал о страсти милейшего Эммета шарить по чужим столам и папками на предмет приумножения разной информации, а потом делать со всего найденного копии для себя - Гэндон и валялся на ксероксе, куда были заложены листочки, входящие в сферу интересов Виолы Кайзерманн; также преступник был осведомлен и о привычке покойника опираться обеими руками на крышку ксерокса, пока тот светил своей зловредной лампой: Гэндон очень заботился о своем драгоценном здоровье и не желал подвергаться лишнему облучению, и преступник подвел два открытых контакта как раз туда, куда обычно ложились руки Эммета, совершенно непрофессионально замаскировав провода. Так что при нажатии кнопки "копия" оставалось только занять привычную позу и получить чувствительный разряд. Что Гэндон успешно и проделал. Некоторую странность составляло то обстоятельство, что преступник строил свой план на такой ненадежной составляющей: ведь чтобы убить электричеством, нужно очень постараться. Лично я для надежности провел бы отдельный кабель прямо от электростанции - дабы обеспечить гарантированно убойный заряд. Тогда уж наверняка. Однако Гэндону хватило и сравнительной малости, и я возлагал существенные надежды на результаты вскрытия...

- И что вы думаете предпринять, Дэдлиб? - поинтересовался Дэвлин Баттлер, покончив со второй бутылкой пива: мой новый холодильник еле слышно, но надежно урчал в тумбе стола. - Дело представляется мне безнадежным. Кто угодно из Газетного дома и вообще из города мог ухлопать этого Гэндона.

- Да, сэр, - подтвердил я. - Бывают такие люди, у которых на лбу красной краской написано, что их срочно нужно ухлопать. Одного не пойму: зачем прибегать к таким идиотским сложностям? Выбросили бы просто Гэндона в окошко - и все дела. Или задавили машиной. Или просто пристрелили бы. Гораздо надежнее. Преступник сильно рисковал - ведь Гэндон не должен был загнуться от удара током, он мог приобрести, скажем, заикание или подвернуть в падении ногу, что только выгодно оттенило бы его человеческие качества. Однако Гэндон помер - вскрытие и консультации с лечащим врачом показали, что у него было слабое сердце: мерцательная аритмия, понимаете ли. Так что преступник - кто бы он ни был - должен был об этом знать и именно на аритмии строить свой расчет. Так построить план, чтобы Гэндон наверняка загнулся, отчего, между прочим, все только выиграли, включая и самого Эммета.

- Это еще почему? - на четверть дюйма поднял брови Дэвлин.

- Думаю, сэр, что Гэндон очень мучился, - я открыл очередное пиво и придвинул бутылку к инспектору. - Мучился от того, какой он отвратительный. Просыпался утром, видел в зеркале свою гадкую рожу и думал: вот и еще один день, и снова я буду отравлять жизнь окружающим. Как же мне это надоело! Хоть бы меня кто-нибудь кокнул! И тут - на тебе! Находится добрый человек, подводит к Эммету ток и все довольны.

- Вы думаете? - Дэвлин посверлил меня взглядом, но напор его разбился о мою полную природного добродушия улыбку. - Так, может, Гэндон этаким способом покончил с собой? А? - В голосе инспектора прозвучала едва заметная надежда. - Тумпстаунцы крайне изобретательны... Да и преступник наш, он, если трезво рассудить, совсем даже и не преступник. Санитар леса. Может, и не было никакого преступника, а?

- Такая версия запросто может иметь место и с вашего позволения, сэр, я приберегу ее на крайний случай. Пока же... - Я закурил. - Позвольте мне немного покопаться в делах этого "Гудка". Все же это первое мое дело на новом месте. Хотелось бы произвести наилучшее впечатление.

В стеклянном взгляде инспектора блеснула легкая тень одобрения.

[в начало раздела] [назад] [дальше]